Неточные совпадения
— Но — это потому, что мы народ метафизический. У нас в каждом земском статистике Пифагор спрятан, и статистик наш воспринимает Маркса как Сведенборга или Якова Беме. И науку мы не можем
понимать иначе как метафизику, — для меня, например,
математика суть мистика цифр, а проще — колдовство.
Он чувствовал и
понимал, что он не лежебока и не лентяй, а что-то другое, но чувствовал и
понимал он один, и больше никто, — но не
понимал, что же он такое именно, и некому было растолковать ему это, и разъяснить, нужно ли ему учить
математику или что-нибудь другое.
Только уже в Ровно из разговоров старших я
понял, что доступ в университет мне закрыт и что отныне
математика должна стать для меня основным предметом изучения.
Павел
понял, что это он так только говорил, а что
математику он, должно быть, совсем забыл.
— Да, кажется что двенадцать, но не в том дело, а он сейчас застучал по столу ладонью и закричал: «Эй, гляди,
математик, не добрались бы когда-нибудь за это до твоей физики!» Во-первых, что такое он здесь разумеет под словом физики?.. Вы
понимаете — это и невежество, да и цинизм, а потом я вас спрашиваю, разве это ответ?
Условия для его развития не могли не найтися: стоило
понять и развернуть скобки — как говорят
математики — и древо познания и жизни развертывалось с зелеными шумящими листами, с прохладною тенью, с плодами сочными и питательными.
Татьяна между тем очень хорошо это видела и
понимала, что маленький
математик любит ее так же тихо и глубоко, как она Хвалынцева.
Ревунов. Ага… Так… Да… Морская служба всегда была трудная. Есть над чем задуматься и голову поломать. Всякое незначительное слово имеет, так сказать, свой особый смысл! Например: марсовые по вантам на фок и грот! Что это значит? Матрос небось
понимает! Хе-хе… Тонкость, что твоя
математика!
Правила веры в Бога милостивого: люби Бога, царя, отечество, ближнего и исполняй Божеские и царские законы не криводушно; это — изволите видеть — первая и самая главная наука, а к ней должно еще знать: историю отечества, всемирную историю, географию, статистику,
математику, рисование, черчение планов, инженерное и артиллерийское искусство и
понимать для одной необходимости иностранные языки…
Я расхохотался, и мой уважаемый читатель легко
поймет этот смех: оказалось, что я, холодный и трезвый
математик, обладаю чуть ли не поэтическим талантом и могу сочинять очень интересные комедии. Мною же придуманный, но все же неожиданный для меня ответ Иисуса показался мне столь восхитительным, что три или четыре раза я с упоением повторил его.